Метаметафоры

Из очень личной переписки

Осень заканчивается бесславно:
не оставляют следа чернила,
и нету буковок, чтоб послать на
них. Я сломала и починила

машинку, которая режет строки,
не оставляя следа от прозы
жизни: от замороженной стройки
в окне, от дыхания на морозе...

Однажды, не слушаясь, руки смогут
нащупать там, куда был положен
храниться этот стишок-письмо от
себя самой на пять лет моложе...

Навсегда

Никогда уже не научусь я
Жить вот так: все время ждешь и ждешь.
Это неприкаянное чувство
В одиночку не переживешь.

А оно тебя — переживает,
Встроившись в разгаданный геном.
Сердце ледяной рукой сжимает
Среди ночи, но бывает — днем.

Ты уже приписана к ушедшим:
Забываешь даты отмечать,
Что-то неразборчивое шепчешь —
Потому что страшно замолчать.

И поверх стихов твоих наложен
Некий текст, который не стереть...
Умерев, не стать уже моложе —
Но хотя бы дальше не стареть...

Vivere possum

Ты живешь на улице, чье название пережило
Название города (тогда еще — Ленинграда).
Мне и с тобой, и без тебя тяжело,
И это правда — та самая прапраправда,

С которой все в допотопные времена
И началось. Окраина стала ближе
К центру. Любовь оказалась приведена
К знаку равенства — длинному, словно лыжи.

Ты-плюс-Я за эти годы дало
Столько ростков, что хватит на несколько грядок.
То, что нас убивает, мы называем злом,
Хотя оно просто наводит порядок.

В один конец

Там шоссе подходит вплотную к рельсам,
И можно попасть банановой кожурой
В лобовое стекло, не целясь. И ты не целься,
А брось ее в воздух, наполненный влажностью и жарой.

Твоя станция дальше в нескольких сотнях метров,
И ты уже, в тамбур вытащив чемодан,
Через плечо проводницы ловишь удары ветра
В лицо, — более плотного, чем вода.

Полевые цветы пахнут, скорее, сеном.
Ты просишь, чтоб не мешали, невнятным «будьте добры...»
И слезаешь на землю, неловко, словно со сцены,
Выходя тем самым и из игры.

Пост фактум

Когда ты снишься — я просыпаюсь. Сны
Вроде этого вызывают желание смыть
С глаз долой их теплой водой. Во сне
Мы, наверно, перед собой честней,
Чем наяву. Наяву я уже сто лет
Не делала глупостей, и на своем столе,
Кроме порядка, ничего не держу,
И это — главное, что вызывает жуть.
Я просыпаюсь рано. И каждый сон,
Который будит меня, будет мной принесен
В жертву реальности, чтобы ради давно
Забытой цели, бегать как заводной...

О веревке

Когда любовь удавилась — хочется дать
По сосредоточенной морде этому дураку
С дефибриллятором. Хочется загадать
Простое желание — так, на одну строку

Этого стихотворения — а длинней
Ей уже не дослушать сквозь шум в ушах.
И онемение, распространившись по всей длине
Тела, растянутый путь превращает в шаг.

Тебе хорошо: ты сядешь сейчас в такси
И встанешь в пробку, а я побреду к реке,
Потому что в доме моем висит
Еще один удавленник на крюке.

Не считается

Глаза стали цвета слежавшейся пыли.
Мы не позабыли — ведь мы не любили.
И мы не расстались — мы лишь наверстали
Упущенное, переставив местами

Себя и друг друга. Чем дальше — тем больше,
И ты — за границей (по-моему, в Польше,
Хотя, ну какая она заграница? —
Как курица — птица...) Стираются лица,

Теряется мелочь, магнитные карты,
Ключи. Ты сказал мне «пока» — но пока ты
Прощанья (прощения) слов не не услышал,
Ты — мой (хоть уже и считаемый лишним)...

Утро понедельника

Я так и не стала степенна, горда, мудра:
Когда раздавали это — я проспала все.
Зато до сих пор в четвертом часу утра
Приходит вдруг эсэмэска — не о балансе!

Зато от кофе под взглядом моим стена
Напротив пытается то ли прогнуться, то ли
Вспучиться. И не столько болит спина —
Сколько я позволяю немного боли,

Иначе совсем несерьезно, а мне поднимать
Ребенка в школу, греть какую-то кашу...
Все, что я в жизни усвоила: понимать,
Что она будет серой — пока ее не раскрашу...

Флегматичная истерика

От нас осталось уже так мало,
Что впору крикнуть, что доканала
Жизнь, но от крика ничуть не легче,
Хотя истерика тоже лечит.

Мечты становятся безнадежней,
И аллергию на жизнь одежей
Не скрыть. С лица не воды не выпить,
А глядя в зеркало — можно выть от.

Оно закончится, это Нечто.
Его ничтожность не будет вечной.
А следом — хоть ты беги и хоть от
Себя — обычно Ничто приходит...

Символистичное

Когда не хватает слов — помогают знаки,
Допустим — внимания, в виде ненужных вещей.
У истины, как ни крути, не найдешь изнанки,
Потому что она не носит одежд вообще.

Когда ты пишешь стихи — из тебя выходит
Наружу то, о чем ты и знать и не знал:
Любовный жар или душевный холод, —
Разница только — как ты его назвал.

Но что ни напишешь — смысл этого в том, что
Твои ощущения напоминают полет,
А то, на чем ты стоишь, становится тоньше,
Чем самый первый, еще ноябрьский лед...

Счеты

Мысль больше в висках не стучит,
Не приливает к щекам изнутри.
Я узнала, как отучить
Верить в лучшее — на счет «три».

Эта магия простого числа
И создала, на первый взгляд,
Дух из серого вещества —
И его превосходство над.

Так считаю и я, загнув
Пальцы, их костяшки грызя,
Потому что лучше — ко дну,
Если против теченья нельзя...

Поздно

Ночью я превращаюсь просто
В пятно — немного светлее мрака
Со взбитыми бликами фонарей.
Я роюсь и перебираю россыпь
Слов; я пытаюсь сказать кратко
О многом; я говорю «скорей» —

И все равно торможу. По белому
Черным я читаю о том, как
Превращается белое в черное.
Разница между словом и делом
Вдруг оказалась настолько тонкой,
Что и связь у них — обреченная

На разрыв. В этой ночи кроется
Слишком много теней из прошлого.
Не нужны уже кровопийцы:
Все само собой обескровится.
Не проси — и не будь непрошенным
Гостем. Надо поторопиться.

Глупости

Пули нынче так измельчали:
Ни одной не пройти навылет!
Если вспомнить, то мы в начале
Этой сказки не «жили-были»,
Не влачили ее в печали
И тоске под покровом пыли...

Так откуда же это вышло?
Из каких-таких тайных норок?
И не видно его, не слышно
Было — лишь собирался морок.
Беззаконие — то же дышло,
Если рядом не тот, кто дорог.

Я надеюсь, что там, в развязке
Станет действие чуть живее.
Иногда ты старые сказки
Пережевываешь — я же верю
И влипаю в сироп их вязкий,
И нисколечко не жалею...

Небезразличное

Мне еще не настолько все все равно,
Что так просто не обойдешь стороной:
Надо дыханье, спертое там, в зобу,
Вытолкнуть кхеком и повторить: «Забудь,

Не возвращайся, не повторяй своих
И чужих ошибок; единожды расслоив,
Не склеивай заново, и не ревнуй: давно
Все прошло, все закончилось, все равно...»

Постепенно все забывается, все течет,
Все изменяется. Ты получаешь счет,
Смотришь на сумму, кажется, будто вскользь,
А на деле видя ее насквозь...

Мне нравится...

Мне нравится, что в голове моей ветер
И серый промозглый туман, и что с веток
Готовы попадать подушечки снега:
С деревьев, оно как-то лучше, чем с неба...

Мне нравится та неизбежность, с которой
Любовь никогда не бывает повторной,
Но рифмы в стихах на сомнительный стержень
Сюжета нанижутся мною все те же...

Мне нравится так же моя голословность,
Озлобленность, сломленность. Даже — условность
Того, что я есть и еще продолжаюсь,
Забыв, что такое сомненья и жалость...

За неделю до Нового Года

Наверное, мне уже не добраться
До сути: лень да и поздно уже.
Не мебель даже, а — декорация,
И что-то смутное на душе

О том, что, кажется, было — или же
Была возможность. Стерильность — вид
Неравновесия: как ни вылижи —
А все испачкаться норовит.

Чем ближе в календаре тридцать первое
Число, — тем явственнее черта
Под столбиком цифр и сомнения: верно ли
Просто сумму пересчитать?

И совсем несущественно, верю ли
Я, на свое отраженье в шары
Глядя, — в магию хвойного дерева
И искрящейся мишуры...

Зимнее солнцестояние

Вдруг ты замечаешь, что дверь
Привлекательнее окна.
(Если это не так, — проверь:
Ты действительно не одна,

Не сама по себе, когда
От тебя ни зла, ни добра:
Эти вечные «навсегда»
Очень просто переиграть.)

Ты выходишь. Тяжесть подошв
Умножает налипший снег.
И куда теперь ни пойдешь —
Все дороги ведут к весне...

Я говорю себе...

Я говорю себе: «Прекращай
Верить в души полет.
Все, что умеешь ты — превращать
Словесную воду в лед».

Так начинается в никуда
Путь. Бег на одном
Месте. И неподвижна вода
Там, между льдом и дном...

Иньян

Чем дальше, тем, как обычно, больше.
По крайней мере, не меньше. Спой же,
Светик, еще стишок, не смущайся.
Что тебе нужно для полного счастья?

Спой, я не ради кусочка сыра
Прошу: я никогда не просила
Так искренне и так не надеясь.
(Кстати, куда все надежды делись?)

Ты будешь петь — а я буду слушать.
Я получу свое — ты получишь
Свое, и в пределах этого круга
Мы дополняем с тобой друг друга...

Основной симптом

В умении поиска среди слов
Рифмующихся — ни одного преимущества
Нет: эти записи задним числом
Только и могут, что снова помучаться

Вынудить: их недосказанность, их
Свойство из речи тянуть умолчания,
И превращает, как правило, стих
В источник возвышенного отчаянья, —

Это и есть основной симптом
Переполнения пустопорожним;
Оно и остается потом
Тьмы низких радостей мне дороже...

Вдохновение сбоит

Если сделать еще один шаг
Вверх по лестнице — мука оставит.
В пустоте даже легче дышать,
Чем когда на тебя что-то давит.

Все похоже на сон, а верней —
На бессонницу, пляску на шторах
Сумасшедших теней; и ремней
Не хватает, чтоб путаный ворох

Мыслей рваных, лоскутных стянуть
В узел, туго завязанный, словно
Собирая себя в долгий путь
За в карманах не найденным словом...

Тридцатое декабря

Всему приходит свой час — и срок.
Не все прошедшее сходит с рук.
И невозможно наесться впрок,
Но остается всегда «а вдруг?»

И этим я продолжаю жить:
Посеяв вечное, тщусь пожать
Что бы ни выросло. И бежит
Время, и бег его не сдержать.

А где-то рядом совсем бурлят
Страсти, слабенько так горят
Перемигиванием гирлянд
Уходящего декабря...



... Я змея, ледяная на ощуп ... 
... Незабудки, стихи мои ... 
... Проза не даст соврать ... 
... Я смеюсь - но так безрадостно ... 
... что осталось теперь от моих гостей? ... 
... мой дом такой же карточный - такой же ... 
... Сменю прическу - и начну с начала ... 
... Говорить о погоде ... 
... Слушать - вполголоса подпевать ... 

© Лена Шмарцева aka LenaS