Порция четвертая

20 апреля

Эта весна заставит меня найти
Предел моему терпению. Все мольбы
О чаше сей — пусты, как она. Мотив
Моих преступлений мог оказаться любым.

Ну, например, меня уже не страшат
Те казни, которые я могу огрести.
Гораздо страшней, что что-то не разрешат.
Или, побыв собой, говорить «прости».

Однажды весна доканает меня, сведя
С ума, превращая в двигающийся труп.
Весна заставляет вырасти из себя
И огрубеть на злом ледяном ветру.

А осень, которая так пока далеко:
На расстояньи диаметра года, — уже
Пугает оттуда своим уменьем легко
Нащупать слабое место в моей душе.

Некоторые успехи

И надо бы перестать переступать
Через себя, выгнать весну и вселить
Осень, первые заморозки, листопад,
Чувство, что больше никто не развеселит,

И, несмеяной такою, больше уж не
Выйду замуж за принца, который шел
Мимо да заглянул, — кто кому нужней?
Но видит бог, что это не хорошо.

Так и живу: строчку в уме держа
И слушая пульс, бездушный, как метроном.
Я научилась резаться без ножа
И засыпать без укола веретеном.

Запуталась

Все, что я расскажу тебе — это чушь.
Не было ни со мной, ни сейчас, ни здесь.
Я, наверно, когда-нибудь научусь
Правду — резать, а ложь оставлять как есть.

В правду ты не поверишь: она скучна
И потому вниманием обделена.
Нет у меня приличного кочана
На все «почему» — ответы дели на

Десять: стирай нули или переставь
Запятую влево. И раскопать
С чего началось все это, и перестать —
Слишком уже непросто, чтоб просто так...

По прошествии времени

Ты говоришь, что я иногда кажусь
Похожей на ту училку, что в первом классе
Собой вызывала дрожанье в поджилках и жуть
В подкорке, делая мысли подобными кляксе.

И я соглашаюсь: менторство стало одной
Из моих натур; выросло из привычки
В раздвоившуюся личность; из заводной
Игрушки — в нечто вне возраста и приличий.

Жизнь — это дерево, на которое влезть
Хочется только в детстве. И мне не легче
От своей бесполезности, которая как болезнь,
Которую даже время — и то не лечит.

Одиночество в квадрате

Мне проще написать еще один
Стишок, чем переделать старый набело.
Я попытаюсь до седьмых седин
Дожить, передвигаясь, как сомнамбула.

Такое состояние сродни
Тому, что героине должно чувствовать.
Мы с ней на этом поприще одни —
Тем неважнее то, что я хочу с нее.

Однажды я останусь без нее,
Совсем одна, как если не сдержалась бы
И стала доброй плюшевой змеей,
Которая не жалит не из жалости...

Круговорот

Я больше не мечтаю, нет, совсем.
И как портреты, снятые со стен,
Остатки дней стоят лицом к стене
И ждут, когда придет их час стемнеть.

Достаточно того уже, что мой
Дом больше не зовет меня домой,
И розы, одиночество терпеть
Не в силах, превращаются в репей.

Наверно, это просто пройден квест.
Несорванным цветам пришлось отцвесть,
И все, что не случилось с ними на
Веку их — воплотилось в семена.

Эффект куколки

Я тоже исчезну, но не сейчас, а скоро.
Сначала буду смотреть с укором, вещать со скорбью
В голосе. Не верить ни единому слову.
Огорожусь частоколом пустых условий.

Это ты, между прочим, был колдуном — одним из
Тех, что меня превратили в ведьму. Ранимость
Можно сменять только на шкуру толще.
(Но ощущенье от этой обновки то еще...)

Я уже превращаюсь — только не в вещь, а в ветер.
Это и есть развитие, именно в этом
Суть эволюции, перехода на новый
Уровень — а иного и не дано вам...

*   *   *

Уходи, тоска, все равно с тобой под одной
Крышей мне не жить, не называть родной,
Не дружить, не таскаться заполночь по гостям,
Норовя остаться. Нет уж, тоска, отстань,

Мне не то чтоб весело тут без тебя. Я жгу
Зимне-осенний мусор, вдыхаю весну и жду
Чего-нибудь эдакого. Чего — не знаю сама.
Ни без тебя, ни с тобой уже не сойти с ума.

Как это скучно: то, что было должно
Случиться — уже случилось. Даже уже давно.
И стихи, сожженные пачками в той, другой
Жизни, приходят на ум, когда я смотрю в огонь...

Заколдованная кривая

Тебя осудят по первой строчке.
Поставят в одну шеренгу с прочими
Лицом к канаве и пнут ботинком:
Тот же расстрел, только по-тихому.

Но большинство выживают с пулей.
С чувством, будто тебя надули.
Что кто-то оказался богаче
И удачливей — на твою сдачу.

Но победители не считают
Количество побежденных. Читатель
Берет совсем не то, что даешь ему,
И даже не спросит, чего так дешево.

Край света в перспективе

Весна уже пропахла летом,
Хотя пока еще не греет,
И хочется укрыться пледом
У еле теплой батареи.

Зима ушла, а на ушедших
Обид, как правило, не держим.
Весна чего-то тихо шепчет
Дождем, и это он подвержен

Моим унынию и сплину —
А не наоборот. Апрельский
День кажется тоскливо длинным:
Как автострада или рельсы...

Не сегодня

Я говорю себе: — Не прекращай,
Не делай это, только не сегодня!..
Талант как Бог: вчера пообещал,
А завтра — дал, а послезавтра — отнял...

И этот вечный наш круговорот,
Когда увидеть невозможно сразу,
Кто предлагает взять, а кто берет, —
Он у меня заводит ум за разум.

И если моя слабая рука
Не хочет даже шевельнуть мизинцем,
То это означает, что строка
Не требует того, чтоб с ней возиться...

На огонь

В минувшей жизни ты был мне солнцем,
И я впитала твое тепло.
Но время прямо на нас несется
И ловит на лобовое стекло.

Мы — мухи: то в паутину, то вот
Мокрое место оставив на
Месте встречи с судьбой — и повод
Налить еще по чуть-чуть вина.

Но все подруги твои и жены
Теряют смысл, если я хочу
Вновь возвращать тебе отраженный
Свет каждым вечером по чуть-чуть...

Не зарекаясь

Все превратилось в пустяки.
Я прекращу писать стихи.
Ведь чем поэт ни увлечен,
Но «не о чем» и «ни о чём» —

Одно и то же. Дай пожить.
Ведь время все равно бежит,
Бежишь ли с ним ты по пути,
Иль думаешь, куда пойти.

Но вы не верьте мне, я вру:
Теперь уж вся я не умру —
Уже цветут по мне цветы
Пустой хвалы и клеветы...

О предопределенности

Лучше всего тебе будет после
Того, как ты поймешь, что ты послан
В этот мир просто так, без цели.
Так что вопрос еще, кто бесценен.

Это случайность: и ты, и я, и
Клубки и бухты тех расстояний,
Тех проводов, что несут сигналы.
Если подумать, то нам так мало

Нужно, и нам так немного дали.
Мы ведь и это не загадали.
Мы ведь вообще виноваты сами
В том, что не стали сдавать экзамен.

Нам бы отсюда, когда деваться
Некуда, — вдруг возвратиться в двадцать
Лет, и — поверьте мне иль поспорьте —
Все тем же способом там испортить...

Касательная

Иногда она смотрит мимо, но этот взгляд
Проникает прямо в твое нутро,
И тебя на обратном пути не злят
Давка и духота в метро,
Очередь в кассу, зацепившиеся ключи.
То, что еще вчера составляло суть, —
Безоружным глазом больше не различить,
Держа двумя пальцами на весу.
День уходит толпой замешкавшихся гостей,
Уже не способных попасть в рукав.
Ты проносишь вечер, словно завтрак в постель,
Сосредоточив внимание на руках.

Два назад

Все, что от меня останется —
Вот начало уже оставаться.
Каждый день — еще одна станция,
Повод остановиться на двадцать

Минут. Их пейзажи уже набили
Оскомину. Их названия стали
Заученными, как клятва на Библии.
Местным жителям снится Сталин

И колбаса. На одной из этих
Станций однажды сойду — и останусь.
Что-то давно ты не пела, светик,
Да и вообще поменяла статус...

В заветной лире

Я таю, как снег, которого днем с огнем
В июне (его зовут еще «прошлогодний»).
Когда хорошо, то вспоминать о нем
Можно все реже. А от меня сегодня

Убудет еще процентов, наверно, пять,
И каждый атом, каждая моя клетка
Ложится в землю, то есть — уходит спать
Навеки, мостя собою дорогу к лету.

С последней каплей, — которая тоже суть
Снежинка, — меня не станет, и только стая
Строчек дальше голос мой понесут
На спинах своих над неведомыми местами...

В темноте

Проще всего — ничего не сделать.
Выползти из обязательств, из тела,
Как из кожи, не нужной более.
Пусть даже так — пополам с болью.

Это чувство стало привычным:
Прятаться; пережигать перемычки;
Приглушать в темноте горение;
Чуять запах прошедшего времени...

Ты ведь тоже из этого теста?
Нам ведь поэтому вместе тесно,
Но мы изгнаны отовсюду.
Мы бьем сердца, а они — посуду...

Точечное

На этом ветру, сдувающем все с пути,
Под этим солнцем, сжигающем все внизу,
Совсем немного осталось мне доползти
До точки B. И я к ней ползу. Ползу

Не как змея, скорее — как городской
Транспорт в пробке, превращая азот
В закись и глядя перед собой с тоской,
Вернее — скукой, на тех, кто так же ползет.

И жизнь не то испаряется в никуда,
Как едкий дымок из выхлопной трубы,
Не то остается сзади: огонь, вода
И медные трубы. И цинковые гробы...

Лето пошло

А лето уже пошло, и его нельзя
Остановить: солнце слепит глаза,
А выйдя поздним вечером на балкон,
Видишь туман, текущий пролитым молоком...

И ни одно мгновенье не удержать,
Даже в сговре с дьяволом, даже если нажать
Спуск на камере — все, что попало в кадр, —
Очередной никому не нужный нафиг закат...

Оно уходит, как поезд: еще чуть-чуть —
И замелькают пейзажи, и все, чего я захочу —
Это забыть законченную весну,
Лечь и, если получится, то уснуть...



... Я змея, ледяная на ощуп ... 
... Незабудки, стихи мои ... 
... Проза не даст соврать ... 
... Я смеюсь - но так безрадостно ... 
... что осталось теперь от моих гостей? ... 
... мой дом такой же карточный - такой же ... 
... Сменю прическу - и начну с начала ... 
... Говорить о погоде ... 
... Слушать - вполголоса подпевать ... 

© Лена Шмарцева aka LenaS