Порция девятая

Нет слов

Мне не о чем с тобой говорить.
Моя немота скорей
Похожа на рукопись, что горит,
Но все не может сгореть.

Не согревает ее тепло,
Прохладное, как тоска.
И столько воды уже утекло
И высыпалось песка.

И мне нельзя отмотать назад
И броситься всех спасать.
И нету слова, чтобы сказать,
И слова, чтоб написать...

Побег

Ты понимаешь, чем это тебе грозит.
Но руки по локоть не в крови, а в грязи,
И рот размазан, словно сделали кадр, когда
Ты с заклеенным ртом пыталась сказать «Да! Да!»

Не говори, я все понимаю: здесь
Сбивают все: нивелиры, прохожих, спесь.
Ты пытаешься ухватиться — но нет опор:
Просто тут в полный рост никто не шел до сих пор.

Ты веришь, что впереди — свет, вода и тепло,
Мыло, пластырь, пуленепробиваемое стекло,
Сквозь которое можно смотреть наружу, как там
Тени на фоне тьмы шевелятся по кустам...

Кошмар

Ты никуда не денешься
От «не хочу, но надо» —
Встанешь, поешь, оденешься...
Нет никакого ада,

Есть одно повторение,
И что ты с собой ни делай,
Но тысячи лет творения
Бог штампует недели.

Словно в глазу ресница —
Хоть не бревно. О Боже,
Это, наверно, снится,
Жизнь начнется чуть позже...

Выше, чем дом

Я все чаще думаю, что свой бред
Я едва ли переживу теперь:
В этом мокром, простуженном октябре
Слишком многое надо перетерпеть.

Хорошо хоть, что эти слова во рту
Столько лет не потребовалось копить,
И когда, наконец, я сотру черту
И взлечу — напиток из них вскипит,

Как шампанское!.. Там, в стратосфере, пар
Не спешит пролиться по капле вниз,
И уходит штопором вверх тропа,
И никто не скажет уже «вернись»...

Почти хорошо

И ветер вдруг ложится у ног
Клубочком. И хочется «как ты мог?»
Спросить, но пуст в пустоту вопрос,
Поэтому проще сказать «да брось!»

Себе. Сохранить энергию слов.
Не покормить мировое зло
Еще одной ложью, еще одной
Болью — настолько уже родной,

Что даже жалко, что с каждым днем
Она слабеет. То, что огнем
Не выжглось, то, что нож обошел —
То, видит Бог, почти хорошо...

Закрытие навигации

Вот и пришло время считать цыплят.
Воздух чист, как слеза, прозрачен, как дистиллят,
И градус его замер возле нуля.
А по утрам припудрена белой пылью земля.

Вот и настало время ломать дрова.
Трава пожухла. Стрекоза, покачав права,
Свернулась спиралькой, выпучив линзы глаз,
Чтоб превратиться в гумус или в культурный пласт.

Но что за жизнь, черт возьми, если в ней
Тень твоя даже в полдень тебя длинней,
А ночью белые мухи кружат вокруг фонаря,
Который, словно маяк на скале безлюдного декабря...

Не проснуться

Этот демон меня, наконец, настиг:
Сегодня снилось, что я сочиняю стих,
И хоть слова стекли, как вода с плаща,
Но пустоту еще предстоит вещам

Заполнить и разобрать себе имена,
Но пусть не я, а кто-нибудь с ними на
«Ты» будет, рифму им подберет:
Мне скучно, я знаю все это наперед...

Вот только демон... хоть ты не спи вообще.
Течет вода и силуэт в плаще
Маячит шагах в десяти — ни догнать, ни отстать.
И ты продолжаешь спать.
Продолжаешь спать.

Переживая себя

Жизнь — такая прилипчивая зараза:
Сразу не бросишь. Ум, зашедший за разум,
Можно вернуть, но только уже не в этой
Жизни, — каких припарок ни посоветуй.

Но я все надеюсь изподтишка: а вдруг ты
Все еще жив? Ем через силу фрукты
И сплю по девять часов, будто завтра в космос.
Так, наверное, в нас прорастает косность —

Когда вчера не отличить от завтра.
С каждым днем все больше от динозавра
В нас, и странно видеть вокруг живыми
Тех, кто даже не умер уже, а — вымер...

Продолжение стиха

Настоящий стих нужно начать с конца
И не к началу идти, а продолжить речь
Дальше, и, может статься, твоя коса
Не найдет на камень, не срежет голову с плеч.

А трава — она все равно поляжет к зиме,
Станет бурой и скользкой (а к старости кто красив?),
И другая смерть с косой не придет за ней,
Потому что ты ее смерть — приходи, коси.

И слова, которые в голову вдруг придут, —
Как прибой, который песочные замки смыл.
Смысла в них едва ли более, чем в бреду,
Но кому он нужен, этот несчастный смысл?..

*   *   *

Знаешь ли, если ты
Вдруг возьмешь и уйдешь —
Стерпит земля, и дождь
Смоет твои следы.

Будет время идти.
Будут твои пути
Под твоим каблуком
Спутываться клубком.

Через сто лет старик
Вспомнит вдруг о весне —
И замрет, как во сне —
В горле неслышный крик.

Не сказать почти ничего

Иногда сказать «все кончено» — не сказать
Почти ничего. Ты бросаешься вдруг спасать
То, что еще не разрушено, чему еще предстоит
Вымотать нервы, загнать в депрессию и споить.
Но ты еще веришь в то детское волшебство.
Знаешь, таких, как ты, вообще — большинство,
Живущих, благодаря случившимся чудесам.
Но никто не признается, потому что не верит сам.

*   *   *

Приходит снег и мягко так руки
Касается, мол больше не горюй,
Все будет хорошо. И вдоль реки
Мы медленно уходим к декабрю.
Смеркается. И где еще живет
Хоть кто-то, зажигаются огни.
Река впадает в море, и вот-вот
На берегу его пустынных вод
Мы — я и снег — останемся одни...

Спичка на ветру

Только спичка и знает,
Как трудно гореть на ветру.
Как, словно рана сквозная,
Пульсирует мысль: «Я умру?»

И нужно ли строить планы?
И струи дождя секут
Ее никчемное пламя
Пять бесконечных секунд...

*   *   *

Понимание это приходит чуть ли не каждый день:
Все пройдет, все течет... Куда ты его ни день,
Куда ни спрячь, в какую из стенок ни замуруй —
Оно стучит мне оттуда, что вся я, нет, не умру.
Но то, что останется — лучше б оно ушло
В первую очередь, здесь и сейчас не жгло,
Не выедало ходы и полости изнутри,
Оставляя одну лишь видимость... Не смотри.

*   *   *

Что ни скажешь — все не о том, не так.
Буква не бисер, чтобы ее метать,
Не икра, хоть от соли горчит —
Значит, мертва, как ее ни кричи.

Да и крик-то — не крик: ни отчаянья в нем,
Ни децибелов. Так себе: днем с огнем
Найденный кем-то выброшенный предмет:
Вроде есть, а вроде — лучше бы нет.

И ты говоришь и записываешь слова,
Ведь если не делать этого — голова
Пухнет; и если получится вдруг вдохнуть —
На выдохе: «Боже, дай же мне отдохнуть!..»

*   *   *

Он говорит, а я все в толк не возьму:
Зачем говорить заголовками из газет?
Не лучше ли прекратить всю эту возню
И стать — в меру испорченности — как все.

И по утрам, когда в голове слова
Вдруг начинают срастаться в стиха кристалл —
Не делать больше из этой мухи слона
И спрашивать Бога: «Ну что ты опять пристал?..»

Круговорот

Когда, наконец, дозреет запретный плод,
Станет запретным не потому, что зелен, —
Я сорву его и положу на лед,
Чтоб не испортился. Чтобы, когда заселим
Горницу без дверей и окон, — там, вдалеке,
Через годы и поколения, сваленные горою,
Стало бы больше на одну из легенд,
Рассказываемых перед сном будущему герою...

*   *   *

Когда-нибудь от меня не останется ни стишка.
Мне уже говорят: «Ты выглядишь, как
Будто тебя и нет: можно пройти и не
Обратить внимания». И это дело во мне:
Оно внутри разливается, где текла
Теплая кровь, где я сама толкла
В ступе воду, всыпав туда щепоть
Смысла, — коктейль, доложу я вам, еще тот...

В аду

Мы снежинками вниз с черных небес слетим.
А потом — белый снег заметает твои следы,
И след в след, уподобившись всем остальным слепым,
Пешеходы через сугробы бредут во льды.

Но над черной горой, куда ни одной ногой
Человек не ступал, начинает едва синеть
Небо, и в кратере дышит теплом огонь,
И вишнево тлеет жидкий, как кровь, свинец.

Кануть в воду

Ты вернешься обратно, как камешек в воду. Круги
Разбегутся, как будто вслед за тобой враги
Явились в болото, в которое ты их завел,
А самого тебя — и не видать из-за волн.

Да и всплеск — непонятно: то ли их, то ли твой.
Место, где ты родился, стало теперь Литвой,
Да и я, может статься, еще чуть-чуть —
И превращусь незаметно в белоглазую чудь...



... Я змея, ледяная на ощуп ... 
... Незабудки, стихи мои ... 
... Проза не даст соврать ... 
... Я смеюсь - но так безрадостно ... 
... что осталось теперь от моих гостей? ... 
... мой дом такой же карточный - такой же ... 
... Сменю прическу - и начну с начала ... 
... Говорить о погоде ... 
... Слушать - вполголоса подпевать ... 

© Лена Шмарцева aka LenaS