Порция пятая

Дурной сон

Бывает, уткнешься лицом в тупик,
И не сразу поймешь: где вперед —
А где назад; и логика спит
Так, будто вот-вот умрет.

И взгляд, и ладони скользят по стене,
И сердце сильней не сжать,
И мурашки топчутся на спине,
Не зная, куда бежать.

И ты просыпаешься — не в поту,
А в жидком ужасе — сны
Таща за собой, но уже по ту
Сторону той стены...

Без любви

Что-то не так с любовью почти всегда:
То не вовремя, то не к тому, то не с тобой.
То настолько зла, что хочется без суда.
То шарахнет молнией — если стоишь столбом, —

И — иди, собирай потом угольки.
Или — как провод в какие-то ебеня,
И с телефонами двое так далеки,
Что хорошо, что все это без меня.

А без нее — ощущение, что больна
Одновременно чесоткой с параличом.
И на ночь глядя воет в окно луна,
И вид не сделать, будто бы ни при чем.

Безличная гигиена

Это не жизнь, а какой-то пустой провал
Между двумя безвременьями. Потом
Ты все рассчитал и все, что держит, порвал,
И настало — после тебя — тот самый потоп,

Про который одни из нас говорили «хоть»,
Другие считали, сказкой, легендой, — но
Верили, будто это — ответный ход
Того, кому, по преданью, не все равно.

И тебя с водой унесло, как обмылок, — в сток.
Течь по трубе — не результат, а процесс.
А к стенке ванны прилип намокший листок,
Но что на нем написано — не прочесть...

*   *   *

И ты уйдешь: ты ведь ничем от них
Не отличаешься, потому что одних
Оставляют другие — и остаются одни,
Пусть даже среди друзей или там родни.

И ты уйдешь: ты ведь одной ногой
Уже за порогом. Мне ли не быть другой:
Я ведь полжизни готовилась, — так пора
Делать завтра из отходов вчера.

Все, что теперь нас связывает: обрыв
Линии. Перенятое мной от рыб
Уменье молчать, словно воды набрав.
Я виновата, да. В том, что ты не прав.

Потерянный конь

Ты еще что-то доказываешь, но кому?
Запертой двери? Распахнутому окну?
Шагу, так и не сделанному туда?
Все это ерунда, толченая в ступе вода...

Я уже все доказала, просто приняв
На веру метод туже затянутого ремня,
Назвав все привычки вредными, бросив их.
Правильности моей должно хватить на двоих.

Так что в голову не бери: я твои грешки
Беру на себя. Видимо, мы пришли
На это распутье сказать друг другу: беги,
Нас ждут другие развилки и тупики...

*   *   *

Многое не случилось,
И теперь уже никогда.
Правда, я научилась
Говорить «нет» и «да»,

Не путать белое с черным...
И с цепью всегда везло:
Я стала кошкой ученой —
Или собакой злой...

И будут еще желанья,
Похожие на желе...
В душе я пережила их —
И ты о них не жалей...

*   *   *

Назад — нельзя: уже не помещаюсь
В кроватку ту. Но и не рада — в рай:
Там выход слишком узок, чтоб с вещами:
С чем в мир явилась — то и забирай.
С пустой ладонью — символом открытого
Бессилия — пойду, куда глядят
Глаза. Ведь у меня вообще корыта
Ни разу в жизни не было!.. Летят
За мною строчки — даже не как птицы,
Как комары. Я всех их наизусть
Уже не вспомню. Надо торопиться:
Мне не везет — меня не подвезут.

Начало белых ночей

«А ты бы не держал...» — я говорю;
«А ты бы не цеплялась...» — отвечает.
Я становлюсь сродни календарю,
Который каждый день свой отмечает
Как праздник. Все смешалось: день и ночь,
И точки слиплись в многоточья. Днем от
Себя сбежать сложнее, чем помочь
Себе найти притихший темный омут...
Терпенье и безделье приведут
Нас в этот край, где солнце не садится,
И где ты сможешь воссоединиться
С собою той — собой, застрявшей тут...

Частичка весны

Теченье принесло меня
Не то как лист календаря,
Не то привет из ноября, —
Портрет его уже не дня,
А междуночия; — подняв
Его с тропинки, бросив преть
В ручей стоячий — и смотреть
Как жизнь уходит не по дням,
А по часам. Теперь я — часть
Весны, которую ждала
И все на свете отдала,
Чтобы увидеть этот час...

Совесть

Проснешься от фантомной боли,
Забыв, где здесь включают свет,
И вдруг подумаешь: с тобой ли
Все это? Там ли, где нас нет?..

И то ли кислорода мало,
А может, жажда горло жжет, —
Как будто о себе узнала,
Что «здесь такая не живет»...

И мука, близкая к моральной,
Перебирает номера,
Куда звонить, что все нормально,
Что я пока не умерла...

В поисках рифмы

Я не бояться больше не смогу.
Себя я ощущаю, как цепочка
Следов на свежевыпавшем снегу,
В конце которой, вероятно, точка.

Я озарений жду, но, став такой,
Как есть, я поняла, что, озарив, мы
Становимся еще одной строкой,
Не подыскавшей подходящей рифмы...

Чего хочу? Наверное, чтоб снег
Присыпал все, и ты увидел путь от
Порога — и дотуда, где нас нет
И никогда теперь уже не будет.

Чтиво

Этот процесс, несомненно, долог,
Хотя все равно не вечен,
И нас снимает, как книжки с полок,
Смерть — обычно под вечер.

И каждый из нас — раскрытая книга:
Картинки, немного текста;
И в каждом — и фабула, и интрига,
И, в общем-то, мыслям тесно...

Она засыпает обычно в полночь,
Не дочитав до корки.
А книжка безмолвно зовет на помощь,
Сползая с колен, как с горки...

Острое

Рано еще подводить итог,
Думать: кто враг, кто друг, —
Это очередной виток,
Тот же замкнутый круг.

Не торопи меня, не горит.
Все это детский сад.
Я успею договорить.
Успею переписать.

У меня для тебя одни
Крайности — середин
Нет, и ты меня не гони:
Путь у меня — один.

Дождливое утро

Дождливое утро тянется дольше —
Ровно настолько, чтоб сделать вывод:
Ты ничего никому не должен.
Время не отличает живых от
Мертвых, оно одинаково давит
Тех и других. Человеку, наверно,
Просто необходимо с годами
Делаться плоским.
Вернее, двумерным.

*   *   *

Ты переходишь грань, а там —
Все так же, как и тут,
Лишь те, кто по твоим следам
Шли — дальше не идут.

Ты, кажется, идешь вперед,
Опять — куда глаза,
Но там ведь все наоборот —
И ты идешь назад.

И путь становится рекой,
С которой не свернуть,
И нету верности такой,
Чтобы тебя вернуть.

Четверть лета

Покажется, что вдруг похолодало,
Как-будто ты чего-то не надела:
Не то весна вздохнула запоздало,
Сказав, что четверть лета пролетела...

Пора уже прицениваться к теплым
Вещам, и сердце примирить со стуком
Дождя по мутным запотевшим стеклам.
Считать часы обязанными суткам

Своею скоротечностью. На ветер
Особенно легко слова ложатся.
И то, что на вопрос твой не ответит
Никто — еще не повод обижаться...

*   *   *

Я больше не откликаюсь на имена,
Не отвлекаюсь на чьи-то проблемы, сплю
Как убитая, не вспоминая сна,
Когда проснусь. Я вообще не люблю

Вспоминать: бередить, теребить,
А потом обезболивать до утра,
Потому что, если в глазах рябит,
Значит, поздно уже говорить «пора»...

Ближе к зиме, как водится, жизнь войдет
В колею. Разлитый огнем закат
Над остывающим морем переведет
Речь мою с неизвестного языка...

Мимоходом

Не думать по-любому проще.
Не знать, не делать, не жалеть
О сделанном. Поставить прочерк
И не расплакаться в жилет.

Потом, когда и ты закончишь
Свой путь без радостей и бед,
Дверной задорный колокольчик —
Один лишь звякнет по тебе.

*   *   *

Уходя, оставляешь выжженную пустыню.
Я знаю: то, что горело, — очень быстро остынет.
И при первой возможности сажу присыплет снегом:
Есть такой договор между землей и небом.

Весна — это то, что будет после смерти. Она есть
Только в воображении. Чтобы живым на зависть
Можно было молчать с грустной такой печалью,
Дескать, я знаю все, просто не отвечаю...

Любовь к простым числам

Повторение — это всего лишь способ
Поверить в то, что, возможно, было.
В то, что существовала особь,
Которая что-то в тебе любила.

Скорее всего, себя. А кого же
Еще? Я не то, чтоб пытаюсь зиму
Поторопить, но мороз по коже
Превращает ее в резину.

Когда я чувствую, я стараюсь
Не думать. И наоборот. И в чистом
Виде это приносит радость.
Любовь к простым неделимым числам.



... Я змея, ледяная на ощуп ... 
... Незабудки, стихи мои ... 
... Проза не даст соврать ... 
... Я смеюсь - но так безрадостно ... 
... что осталось теперь от моих гостей? ... 
... мой дом такой же карточный - такой же ... 
... Сменю прическу - и начну с начала ... 
... Говорить о погоде ... 
... Слушать - вполголоса подпевать ... 

© Лена Шмарцева aka LenaS