Стеклянный Век

Через тысячи лет наше время назовут Стеклянным Веком, как бы ни обольщались на этот счет мои продвинутые современники. Докопавшись до сегодняшнего культурного слоя, потомки обнаружат только бесконечные гектары битого стекла, в городах, в лесах, в пустынях и в зоне вечной мерзлоты. Все остальное природа поглотит, разложит на микроэлементы, или оно само распадется - и вырастет клевер в человеческий рост.

Ведь опорожненную посуду следует разбивать, это называется - на счастье. Не было бы счастья - да несчастье помогло. В народной мудрости тоже много печали.

А если уж говорить о содержимом стеклотары, то пиво я ненавижу просто потому что, а вино избегаю, потому что от него дурею. А от шампанского вообще стопудово.

На корпоративной вечеринке шампанского было сколько влезет, и влезло его в меня не менее пятисот миллилитров, это если без газа, а потом оно закончилось, и в ход пошло что попало. Корпорация у нас не детская, так что для вечеринки арендовали актовый зал какого-то университета, культурная программа, то-се, танцы, питие в курилке и курение во всех остальных помещениях - провожали меня в итоге вдвоем, для верности, надо думать. Но потом один отстал, а другой продержался до моей Дыбенко, конечной, и продолжал держаться.

- Садись на обратный, а то не успеешь - метро сейчас закроется...

Он только усменулся:

- Мне не далеко.

Встречный ветер заползал под капюшон, и я взяла провожатого под руку.

Дома у соседей сидели гости, они пили водку. На моего кавалера никто не обратил внимания, хотя я его представила.

- Ну и как ты теперь?

Он улыбался вместо того, чтобы сказать "гони, я не пропаду". А я?

На мой полуторный диван он сразу прилег поперек. Мы о чем-то поговорили, и выяснилось, что его дочери двенадцать лет. Двенадцать! Двенадцать лет назад двенадцать было мне...

- Двенадцать, - сказала я, - это... - и никак не могла подобрать слова - что "это".

- Я понимаю.

- Что ты понимаешь в двенадцатилетних девочках?!.

Он снова усмехнулся, будто говоря - все, но сказал:

- Не все, конечно. То есть - ничего.

- То-то же, - и даже не сказав куда, я исчезла в ванную. Все равно никуда он не денется - постесняется шариться мимо соседей и их гостей.

Он так и сидел, усмехаясь, когда я вернулась в "зимнем" голубом махровом халате, делающем меня непривлекательной, даже если знать, что под ним ничего.

От его непрерывных усмешек мне уже становилось нехорошо. Это не считая шампанского и всего остального.

- Я знаю, - сказала я. - Ты сделаешь мне массаж.

- Ага, - согласился он. - Это как раз то, что я хорошо умею.

Я бросила на пол толстое ватное одеяло и разравнивала его, прохаживаясь по нему.

- И кто тебя учил?

- У моей вдовы проблемы с позвоночником.

Не мгновенно, но я оценила сказанное.

- Давай! - не расстегиваясь, я выдернула руки из рукавов и легла навзничь, предоставляя ему решить хоть что-нибудь сегодня: хотя бы - с какой стороны избавить меня от халата в первую очередь.

Он скинул тапки и уселся на мне верхом, совсем не тяжелый. Ладони проехались с шорохом от поясницы к плечам, а на обратном пути стали осторожно захватывать кожу прямо вместе с махровой тканью, мягко и очень приятно, и одновременно большие пальцы вдавливались вдоль позвоночника, вызывая нервные подергивания в совершенно неожиданных местах: в груди, в каких-то печенках и даже в локте. Захотелось тут же уснуть и увидеть цветные сны. Или лучше увидеть их наяву.

Вдруг в его животе грубо и протяжно заурчало, но пальцы даже не дрогнули. Я вспомнила, что когда знакомила его с соседями и их гостями, он смотрел не на новых знакомых, а на стол со всякими питательностями. Но предложить поесть сейчас было бы...

- Выключи свет, - попросила я, и он поднялся и выключил. Когда он вернулся, запах спиртного из его рта совсем не чувствовался, а значит я была пьянее.

Все было так замечательно, просто слишком замечательно, учитывая то, что он не кончил и не придал этому значения. Я чуть всерьез не расстроилась, но он сказал:

- Я выпил слишком много.

Под утро, в то самое время между четырьмя и пятью, когда хуже всего просыпаться, мне стало плохо. Пустой желудок судорожно пытался вырваться наружу, слюни никак не отрывались от гортани и языка, а слезы почти непрерывной струйкой барабанили с носа. А он спал хорошо, хотя и почмокал губами, когда я поцеловала его за ухом. Я успела подставить лицо под чмокающие губы, так что получилось, будто он тоже поцеловал меня. А пока мы трахались, наши губы соединяло нечто не слишком похожее на поцелуи...

Свой выхлоп я чувствовала очень даже, а от него запаха перегара не доносилось.

Я очнулась оттого, что он сидел на краю постели со стаканом воды.

- Я что - умираю?

- Наоборот.

Стакан неприятно глухо звякнул о зубы.

- Давай на работе никто не будет знать о нас?

- Давай, - легко согласился он.

Зачем я это предложила?

- Зачем я это предложила?

- Потому что ты не любишь.

- Ты так говоришь? А ты?

- И я.

- Что же нам делать?

- Бутерброды, - он усмехнулся. - И кофе.

- Я не хочу кофе, - слезы полились на наволочку. - И чаю не хочу.

- Может, воды? - протянул он стакан.

Я схватила его и метнула в стену. Осколки полетели аж до потолка. Битое стекло. Культурный слой. Через тысячи лет наше время назовут Стеклянным Веком.



... Я змея, ледяная на ощуп ... 
... Незабудки, стихи мои ... 
... Проза не даст соврать ... 
... Я смеюсь - но так безрадостно ... 
... что осталось теперь от моих гостей? ... 
... мой дом такой же карточный - такой же ... 
... Сменю прическу - и начну с начала ... 
... Говорить о погоде ... 
... Слушать - вполголоса подпевать ... 

© Лена Шмарцева aka LenaS